Приход Свято-Введенского храма в г. Саяногорске - Архимандрит Лазарь Грех и покаяние последних времен
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Абаканская епархия

Приход Свято-Введенского храма в г. Саяногорске

По благословению архиепископа Абаканского и Хакасского ИОНАФАНА

Архимандрит Лазарь Грех и покаяние последних времен

Глава I

Таинство покаяния

Господь Иисус Христос сказал, обращаясь к ученикам Своим: Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе /Мф. 18, 18/. И в другом месте Спаситель, дунув, сказал апостолам: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся /Ин. 20, 22-23/. Апостолы же, исполняя волю Господа, передали эту власть своим преемникам – пастырям Церкви Христовой, и по сей день каждый верующий православно и исповедующий чистосердечно пред православным священником свои грехи может получить через его молитву разрешение, прощение, полное отпущение их.
В этом и состоит суть таинства покаяния. Для того чтобы это таинство свершилось, необходимы: со стороны кающегося – искреннее покаяние, раскаяние в своих грехах, желание оставить грех, не повторять его; вера в то, что таинство покаяния имеет силу очистить и смыть по молитве священника чистосердечно исповеданные грехи; необходимо также условие, чтобы исповедь принимал православный иерей – служитель истинной Христовой Церкви, которая одна только хранит полноту благодати, дарованной нам богом.
Хотя в таинстве крещения христианин и получает прощение всех грехов своих, но в последующей жизни в непрерывной борьбе с грехом не обходится без временных поражений, падений, отступлений – под влиянием внешних соблазнов и собственных страстей. Потому-то и нуждается каждый верующий в частом, по возможности, исповедании своих грехов. Но что должно особенно нас подталкивать к покаянию? Какого рода мысли и рассуждения призывают верующего скорее спешить прибегнуть к этому святому таинству? Это те духовная мука, боль, страдание, которые вызывают в душе всякий грех и всякое прегрешение; как больной зуб иногда своей заунывной болью лишает человека возможности мирно совершать свои дела, но всего его истомляет и мучает, лишает сна и покоя, так и греховная заноза в душе всю жизнь человека омрачает, лишает его духовной радости, мира, благорасположения. Часто соделанный умом грех не вспоминается, даже едва ли осознается как грех, а душа чутко помнит, ощущает в себе яд его, томится, страдает, болезнует, и весь человек исполняется какой-то тоской, тревогой, унынием. Накопившиеся грехи и прегрешения, не снятые с совести (не только крупные, но и многие мелкие), тяготят ее так, что человек начинает чувствовать какой-то необычный страх, ему все начинает казаться, что с ним вот-вот должно произойти что-то дурное, то вдруг он впадает в какие-то нервные срывы, раздражения, ощущает частое беспокойство, не имеет внутренней твердости, как бы не способен владеть собой и т.п. Часто причины всего происходящего сам он не понимает, а она в том, что на совести человека – неисповеданные грехи. По милости Божией эти скорбные ощущения и напоминают нам о них, чтобы мы, озадаченные таким бедственным состоянием души своей, пришли к сознанию необходимости исторгнуть из нее весь яд, т. е. обратились к св. таинству покаяния и этим бы избавились от всех тех мук, которые ожидают после Страшного суда Божия всякого грешника, неочистившегося здесь, в этой жизни. То, что грех уже до Страшного суда так мучает, жжет, томит человека, само за себя говорит, что свойство греха есть мучить, терзать, грызть, жечь, изводить, истаивать душу; и там, где окажутся грешники со своими грехами после кончины мира, это свойство греха расширится и усугубится бесконечно; так что это томление сейчас, здесь, на земле, – только мягкое предупреждение, вразумление, напоминание душе о вечных муках грешников.
Важно и полезно помнить и такую вещь: когда душа христианина отойдет от тела, то первые два дня она находится вблизи тех мест, где жил человек, но на третий день, уже сопровождаемая Ангелом-хранителем, отводится от земли на небо, на поклонение Самому Господу и для частного суда над ней, для того чтобы душе было определено место до всеобщего воскресения и Страшного суда – уже окончательного над всем миром. Вот тогда-то, в третий день по разлучении от тела, для души наступает очень страшный и решающий момент: во время восхождения души на небо приступают к ней злые духи – бесы – со своими князьями во главе, областью которых является воздушное пространство, и начинают предъявлять Ангелу, сопровождающему душу христианина, свои права на владение его душой, они начинают выкрикивать разного рода обвинения – вспоминать все грехи, соделанные человеком, вспоминают при этом многие такие точные подробности, которые едва замечались соделавшим их во время земной жизни, различные нарушения, даже просто соблазнительные слова, сказанные когда-то умершим мимолетно. И все это, оказывается, тщательно было записано у злых наших врагов и прибережено на последний день, чтобы всей этой массой срамных поступков смутить душу, отнять у нее всякую надежду на спасение. Все соделанное становится тогда уже важным, всякая мелочь становится тогда поперек дороги бедной душе, желающей скорее вырваться, проскочить мимо этих гнусных обвинителей. Делают это бесы по своей завистливости, так как сами не могут и не желают покаяться и страшно негодуют, когда видят, как сыны человеческие через покаяние восходят на небо и избегают ада, уготованного злым духам и их служителям, вот они и рады всеми правдами и неправдами задержать душу. Они так наглы, что не только все вспоминают до малейших деталей, но даже явно лгут, клевещут, хотя и знают, что эта клевета Праведным Судией не примется во внимание, однако, желая хотя бы просто смутить душу отчаянием, и потому говорят то, чего не было. Но дело в том, что те грехи, которые были исповеданы человеком при жизни в таинстве покаяния и разрешены священником, эти бесы даже не могут вспомнить, в их черных списках записи этих грехов в момент их исповедания совершенно исчезают: никто и никогда не вспомнит душе грех, соделанный в этой жизни, но очищенный в таинстве покаяния, – такова сила этого таинства!
Очень полезно перед исповедью прочитать подробное житие преподобной Феодоры Цареградской (память 30 декабря по ст. ст.). Она приняла монашество и проходила свой подвиг под руководством прп. Василия Нового (память 26 марта). Скончалась в 940 году. Ученик св. Василия, Григорий, по смерти Феодоры с мольбой просил старца открыть ему загробную участь старицы. И вот по святым молитвам святого отца было его ученику чудесное видение: он беседовал с преподобной Феодорой, и она поведала Григорию о том, что происходило с ней в момент смерти и после, когда душа ее проходила страшные испытания. Она подробно описала, как к ней придирались злые духи, как разбирали все стороны ее жизни на земле, как даже делятся враги наши на группы, каждая из которых специализируется на определенный вид греха – или, как их называют, мытарства. Итак; на каждом мытарстве душу встречают бесы, которые в жизни сей искушают людей определенным грехом: например, на мытарстве блуда – те духи, которые соблазняли людей в грех блуда, на мытарстве осуждения и клеветы – которые соблазняли человека этим грехом. По роду греха бесы имеют и вид свой, т. е. чем отвратительнее грех, тем они гнуснее и наглее. И к какому мытарству душа ближе и сроднее по делам своим, там на нее и нападают с большим остервенением. И если не найдется душе чем покрыть эти обвинения, то она низвергается прямо в ад и там бывает затворена до общего воскресения.
Помня все это и несомненно веря этому учению о прохождении душою мытарств, так как это принято всей святой нашей Церковью, и об этих страшных истязаниях можно найти очень много упоминаний у святых отцов, да и в Священном Писании, например, в Псалтири часто св. пророк Давид говорит от лица души, проходящей этот путь посреде сени смертныя, молящейся ко Господу об избавлении от врагов своих, – например, в псалме 26-м: Не предаждь мене в душы стужающих ми: яко восташа на мя свидетеле неправеднии, и солги неправда себе; и многие другие подобные места в Священном Писании и у отцов Церкви напоминают о том, как страшно и трепетно будет нам в момент прохождения этих мытарств. Потому как полезно заранее, пока еще нам даны сроки, приготовиться к смертному часу, внимательно, рассмотреть все свои грехи, руководствуясь, может быть, именно теми пунктами, по которым, как указала мать Феодора, злые духи мытарят душу (подр. см. изложение о мытарствах в приложении к статье). Итак, отнимем заблаговременно у злых демонов все, что в их лапах может послужить орудием наших терзаний и мучений!
Практически таинство покаяния совершается так: вначале священник молится с желающими исповедоваться, затем уже по одному подходят к аналою, на котором лежат св. Евангелие и крест, делают поклон к алтарю или ко кресту и Евангелию, затем становятся перед аналоем, склонив голову, или же на колени (но это необязательно), после чего священник читает краткое увещевание, обращение к кающемуся, в котором кратко, но глубоко, содержательно напоминается о смысле исповеди, об ответственности исповедующегося, о том, что он стоит перед Самим Господом и священник – лишь свидетель таинственной беседы его с Богом. Вот это обращение в переводе на русский язык: «Дитя мое, Христос невидимо стоит перед тобою, принимая исповедь твою. Не стыдись, не бойся и не скрывай что-либо от меня, но скажи все, чем согрешил, не смущаясь, и примешь оставление грехов от Господа нашего Иисуса Христа. Вот и икона Его пред нами: я же только свидетель, и все, что скажешь мне, засвидетельствую пред Ним. Если же скроешь что-нибудь от меня, грех твой усугубится. Пойми же, что раз уж ты пришел в лечебницу, так не уйди из нее неисцеленным». После этого исповедующийся должен прочесть Символ веры и этим засвидетельствовать свое православное исповедание. Но теперь чаще Символ веры читается всеми готовящимися к исповеди вместе перед тем, как начнут уже по отдельности подходить к священнику.
Иногда, если сам человек не может начать исповедовать свои грехи, священник задаёт вопросы. Причем, первые вопросы, как они расположены в требнике, – вопросы о вере, о православном исповедании, о верности святой Православной Церкви. Без веры в святость догматов и преданий Церкви или при каких-либо сомнениях в них, а также при желании держаться того или иного еретического учения или отступления – вся дальнейшая исповедь теряет смысл. Потому первые вопросы примерно такого содержания: «Скажи мне, чадо, веруешь ли ты всему тому, что Церковь Православная предала и чему научила, и не сомневаешься, ли в каком-либо ее предании (учении)?»
«Не был ли ты еретиком или отступником, не держался ли с ними, посещая их сборища, слушая их поучения или читая их книги?»
Итак, прежде всего надо, чтобы кающийся твердо и решительно исповедал в сердце своем православную веру и покаялся во всех своих сомнениях, колебаниях, уклонениях от чистоты ее. Особенно важно решительно и чистосердечно покаяться во всех тех неправославных учениях и верованиях, к которым имел причастность или доверие до обращения к покаянию. Только после этого возможна дальнейшая исповедь.
Приведем описание наиболее распространенных духовных болезней, грехов, злых навыков, страстей с некоторыми разъяснениями их, чтобы тот, кто будет готовиться к исповеди, мог, читая это наставление, поглубже рассмотреть себя, поточнее найти выражения, названия своих болезней. Полезно при этом составить приблизительный план для себя – какие грехи исповедовать, чтобы не забыть потом на исповеди; но надо будет не просто прочитать с листка бумаги о своих язвах, а с чувством вины и раскаяния открыть их пред Богом, вынимать их из своей души, как каких-нибудь гадких змей, и с чувством отвращения избавляться от них (сравни этот список грехов с теми списками, которые будут держать злые духи на мытарствах, и заметь: чем тщательнее ты сам обличишь себя, тем меньше страниц обнаружится в тех демонских писаниях). При этом, конечно, каждое извлечение такой мерзости и выведение ее на свет будет сопровождаться и некоторым чувством стыда, и некоторой робостью, будет происходить и разное борение в душе. Но не так ли чувствует себя человек, приходящий к врачу с какой-нибудь отвратительной болезнью: и стыд, и робость, и страх боли, но желание здоровья побеждает все?! Тем более жажда духовных благ должна придавать большее мужество. И здесь – чем больше борьба, чем больше стыд, робость, страх мешают исповедоваться, тем более важно и необходимо во что бы то ни стало преодолеть их, ведь эти чувства сами уже являются духовными изъянами и доказывают только то, что страсти и грехи крепко цепляются и сопротивляются, не желая быть объявленными, так как быть объявленными – уже для них почти полное поражение, а для души начало исцеления, но тем большее облегчение душе и радость после того, как постыдный грех обличен, вынут из своего гнезда. Так что духовная борьба с грехом не может проходить без труда и боли. Мы так сживаемся с греховными навыками и мыслями, что расстаться с ними – то же, что отсечь у живого тела руку или извлечь глаз из глазницы. Но важно извлечь все целиком, сполна высосать яд из раны, желая только одного – очистить душу, не боясь боли и смрада, все повергнуть пред Господом, все безобразие души своей пред Милосердным Врачом душ и телес. И знай твердо: и Сам Господь, и служитель Его – исповедующий тебя иерей, как бы ни был отвратителен твой внутренний греховный мир, только радуются, когда ты от него решительно отрекаешься, на душе священника только радость о покаявшемся. Не позволяй себе думать о том, что священник может потерять к тебе расположение или начнет презирать тебя, – нет! Так не бывает – любой священник после искренней исповеди еще более располагается к исповедующемуся, гораздо ближе и заботливее начинает относиться к нему. Знай это!

Глава II

О грехах

Грех – это нарушение христианского нравственного закона, это непослушание верующего слову Божию.
Понятие греха – религиозное, оно применимо только к лицам, принимающим христианский закон, исповедующим веру в Бога и в силу этого находящимся в "ограде церковной". Кто же вне Церкви, тот и не способен осознать вполне своей греховности, увидеть всего своего падения, ужаснуться всей глубине своей зараженности смертельной болезнью, почувствовать все свое удаление от Бога, от истины.
Потому сначала следует покаяться в грехах против Бога и Церкви Его. Таких грехов множество, они связаны в непрерывную сеть разных духовных состояний, как простых и очевидных, так и скрытых, на первый взгляд невинных, а на самом деле наиболее опасных для души. Можно их разделить обобщенно так: 1) маловерие; 2) суеверие; 3) кощунство и божба; 4) немолитвенность, пренебрежение к церковной службе; 5) прелесть.

Маловерие. Это грех самый распространенный; иногда маловерие переходит и в полное безверие, хотя часто страдающий им человек продолжает посещать богослужение, прибегать к исповеди.
В таком состоянии маловер не отрицает сознательно бытия Божия, однако сомневается в Его всемогуществе, милосердии или Промысле. Своими поступками, привязанностями, всем укладом своей жизни он противоречит исповедуемой им на словах вере. Такой человек никогда не углубляется даже в самые простые догматические вопросы, боясь потерять те наивные представления о христианстве, часто неверные и примитивные, которые он когда-либо приобрел. Превращая Православие в национальную, домашнюю традицию, набор внешних обрядов, жестов или сводя его к наслаждению красивым хоровым пением, мерцанием свечей, то есть к внешнему благолепию, маловеры утрачивают самое главное в Церкви – Господа нашего Иисуса Христа. У маловера религиозность тесно связана с эмоциями эстетическими, страстными, сентиментальными: она легко уживается с эгоизмом, тщеславием, чувственностью. Люди этого типа ищут похвалы и хорошего мнения о них духовника. Такие люди часто на исповеди жалуются на других, желают продемонстрировать свою "праведность". Они легко переходят от приторно-показного "благочестия" к раздражительности и гневу на ближнего.
Такие "праведники", не видящие за собой никаких грехов, часто проявляют к окружающим бездушие, эгоистичны и лицемерны; живут только для себя, считая воздержание от грехов достаточным для спасения. Вообще религиозное самодовольство и самоуспокоенность – главные признаки отдаления от Бога и Церкви.

Суеверие. Часто в среду верующих проникают и распространяются в ней всевозможные суеверия, вера в приметы, ворожба, гадание, различные еретические представления о таинствах и обрядах. Подобные суеверия противны учению Православной Церкви и служат развращению душ и угасанию веры.
В наше время особенно распространено такое губительное учение, как теософия (наиболее известное его направление – антропософия). На лицах людей, продолжительное время занимавшихся так называемыми оккультными науками, посвященных в "тайное духовное учение", остается тяжелый отпечаток – знак неисповеданного греха, а в душах – болезненно искаженное сатанинской рационалистической гордыней мнение о христианстве как об одной из низших ступеней познания истины. Заглушая детски искреннюю веру в отеческую любовь Божию, надежду на воскресение и жизнь вечную, теософия проповедует учение о карме, переселении душ, внецерковный и, следовательно, безблагодатный аскетизм. Кроме прямого вреда для душевного здоровья, занятия теософией, оккультизмом, спиритизмом тяжко греховны еще и потому, что являются попыткой дерзко заглянуть в закрытую дверь, проникнуть в тайну бытия нецерковным путем, окольной дорогой. Непременно нужно исповедовать такого рода увлечения, если к ним имел отношение, если желаешь вступить на церковный путь и приступить к таинству покаяния.

Кощунство и божба. Эти грехи нередко уживаются с церковностью и искренней верой. Сюда, в первую очередь, относится кощунственный ропот на Бога за Его немилосердное якобы отношение к человеку, за страдания, которые кажутся чрезмерными и незаслуженными. Иногда дело доходит даже до хулы на Бога, на церковные святыни, таинства; часто это проявляется в рассказывании непочтительных, или прямо оскорбительных историй из жизни священнослужителей и монахов, в насмешливо-ироническом цитировании отдельных выражений из Священного Писания или из молитвословий.
Особенно распространен обычай божбы и поминовения всуе имени Божия или Пресвятой Богородицы. Очень трудно отделаться от привычки употреблять эти священные имена в бытовых разговорах в роли междометий, которые используются для придания фразе большей эмоциональности, выразительности: "Бог с ним", "Ах, ты, Господи!", "Все у нас – не слава Богу" и т.п. выражения. Еще хуже произносить имя Божие в шутках, и уж совсем страшный грех совершает тот, кто употребляет священные слова в гневе, во время ссоры, то есть наряду с ругательствами и оскорблениями. Кощунствует и тот, кто грозит гневом Господним своим недругам или же кто в молитве просит Бога наказать другого человека. Большой грех совершают родители, в сердцах проклинающие своих детей и угрожающие им карой небесной. Призывание нечистой силы (чертыхание) в гневе или в простом разговоре также греховно. Употребление любых бранных слов тоже является кощунством и тяжким грехом. Надо очень решительно бороться с этой болезнью, иначе не может идти речи о духовном здоровье.

Пренебрежение к церковной службе. Этот грех чаще всего проявляется в нежелании участвовать в таинстве евхаристии, то есть когда человек на долгое время лишает себя причастия Тела и Крови Господних при отсутствии каких-либо обстоятельств, мешающих этому; кроме того, это вообще отсутствие церковной дисциплины, нелюбовь к богослужению. Часто оправдываются занятостью, бытовыми делами, отдаленностью храма, длительностью богослужения, непонятностью церковных служб, языка. Этот грех выражается и в незнании основных молитв, Символа веры, начальных молитв, в непонимании смысла совершаемых таинств, и главное – в отсутствии интереса к этому познанию.

Немолитвенность. Это есть частный случай нецерковности, грех общераспространенный. Говоря об этой важнейшей стороне духовной жизни, исповедующийся должен сказать на исповеди, как он молится, каковы плоды его молитвы, доставляет ли ему молитва духовное утешение или же воспринимается им как неприятная повинность, от которой он старается под любым предлогом уклониться; пользуется ли он православным молитвословом или знает молитвы на память, читает ли он Евангелие. Каждый верующий человек должен каждый день в молитвах поминать своих близких, живых – за здравие и умерших – за упокой души, должен молиться "за ненавидящих и обидящих", за тех, против кого у него есть чувство неприязни, кто, быть может, несправедливо обидел его. Должно также часто посещать богослужения, бывать в храме в воскресные дни и по большим праздникам, необходимо соблюдать установленные Церковью посты – не только в смысле воздержания от пищи, но и в нравственном смысле. Должен он примиряться с теми, с кем был в ссоре, подавать милостыню, прощать долги, должен отстранять от себя все суетное и сосредоточиваться на вечном.
Горячая молитва отличает искренне верующего от "теплохладных". Надо стремиться не отчитывать молитвенное правило, не отстаивать богослужения, но стяжать дар молитвы у Господа, полюбить молитву, ждать с нетерпением молитвенного часа. Верующий должен стремиться войти в молитвенную стихию, научиться любить и понимать музыку церковных песнопений, их несравненную красоту и глубину, красочность и мистическую образность литургических символов. Дар молитвы – это и умение владеть собой, своим вниманием, повторять слова молитвы не только губами и языком, но и всем сердцем и всеми мыслями участвовать в молитвенном делании. Необходимо навыкнуть Иисусовой молитве: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго", и эту молитву произносить про себя всегда и везде, особенно же в трудные минуты, при усиливающихся духовных бранях, в искушениях, скорбях.
Итак, брат, рассмотри внимательно, в чем из перечисленных здесь необходимых правил, порядков, обязанностей христианских ты погрешаешь против веры нашей, против святых церковных постановлений, и не забудь покаяться в этом!

Духовная прелесть. Все перечисленные грехи в основе своей имеют недостаток веры, религиозности, церковности. Этот же грех состоит в ложном ощущении избытка личных духовных дарований. Этот грех особенно распространен в монашеской среде, среди людей духовно развитых, с повышенной духовной чувствительностью, живущих аскетической жизнью. Человек, находящийся в состоянии прельщения, мнит себя достойным и достигшим особых плодов духовного совершенства, подтверждением чему служат для него всевозможные "знамения", то есть сновидения, голоса, видения наяву. Такой человек может быть весьма одарен мистически, но при отсутствии церковной культуры и богословского образования, а главное – из-за отсутствия хорошего, строгого духовника и наличия среды, склонной легковерно воспринимать его россказни как откровения, такой человек вскоре взращивает в себе гордое мнение, ложное, лестное понятие о своем духовном состоянии. Обычно начинается это состояние с принятия загадочного сна, полного какого-нибудь сумбура, за мистическое откровение или пророчество. На следующей стадии уже наяву являются сияющие видения, в которых он распознает Ангела, или какого-либо угодника, или даже Богородицу и Самого Спасителя. Они сообщают самые невероятные откровения, часто совершенно бессмысленные.
По учению же святых отцов не следует обращать внимания на сновидения, тем более пересказывать их, а также крайне недоверчиво относиться к разного рода видениям и знамениям – скорее спешить исповедовать всякое такое видение духовнику, внимательно следить за сердцем – не возникло ли там гордое чувство, основанное на мысли о своей особой избранности, духовности и более всего страшиться этой язвы в душе, с которой и начинается прелестное состояние.

Гордость и тщеславие. Это самые глубокие, распространенные и гибельные болезни, с которых и начинается все зло в человеке. Гордыня есть мать всех страстей и грехов, ничто так не удаляет человека от Бога, как гордость. Здесь же рядом стоят и все ей подобные болезни: самолюбие, высокоумие, самомнение, эгоизм, лицемерие и т.п. Гордость не всегда явно бывает видна, но всегда ее присутствие можно найти во многих поступках, внимательный к себе человек может легко видеть ее в себе, но не всегда может словом описать свою гордыню и измерить ее глубину. Зато – тщеславие, как ближайший прислужник гордости, всегда бывает видимым, явным. Это очень коварная страсть, она, как вор или как настырный мытарь, старается с любой добродетели, вообще с любого поступка человека, сорвать свой оброк в пользу гордыни, во славу самодовольного "я"; доброе ли дело творит человек, злое ли, красивое или некрасивое – тщеславие высматривает, нельзя ли извлечь из того что-либо хвастливое, насыщающее больное самолюбие, и наоборот: прежде чем сделать какое-то дело, человек всегда в себе рассуждает – стоит ли это делать, ради чего; тут-то тщеславие и суется со своими пагубными предложениями, лукаво извращая доброе пожелание и подменяя богоугодные мотивы на притворные – ради прославления своей личности. Начал человек хорошее дело ради Господа исполнять, а тщеславие шепнет: "Да, давай, – очень хорошее дело, да и про тебя будут так хорошо потом говорить...", и человек воодушевляется, и силы особые появляются, и не замечает он, как принял этот лукавый помысл, и трудится уже во славу свою, а не во славу Божию. Потому-то так часто Спаситель наш и учил об этой страсти – и молиться не на виду, не напоказ людям, и милостыню давать тайно, и всякое дело делать пред Богом, а не пред людьми. И так многообразно действие всех козней этой страсти, что почти невозможно за всеми ими уследить, и, как пишут отцы, только уберешь один повод к тщеславию, оно находит его и в противоположном действии, как кожурки у луковицы, снимаешь одну – там другая такая же. Эта страсть прилипчивая и трудно исцеляемая, и с ней надо сильнее всего бороться, так как она губит все труды человека. Часто внешне вся жизнь христианина может быть самой примерной, самой ревностной, а внутри быть полностью изъеденной этим червем, основанной на ложном фундаменте (на песке), – и огромное, великолепное здание может рухнуть при легком ветерке.
И заметь, брат, в наше время эта страсть очень сильно распространилась среди христиан в виде ложного благоговения, ложной ревности, человекоугодия, в виде лести и лицемерия. Так, смотри внимательно за сердцем своим и этого рода согрешения открывай на исповеди, чтоб тебе не променять славу Божию на славу человеческую.

Человекоугодие. Также тонко уводящая от истинного служения Богу страсть! Нам заповедано Господом любить ближнего как самого себя, но можно любить ближнего, служить ему усиленно, но не ради Бога. Все дело в том, какое настроение лежит в основе этой любви. Как можно различить одну любовь от другой? Любовь христианская обычно не сразу возжигается в сердце. Когда человек начнет жить по-христиански, все его чувства требуют принуждения, борьбы, долгого врачевания, пока они начнут подчиняться хотя бы несколько христианским законам. Сначала и жертвовать собой, каждой крупицей своего "я", ради ближнего крайне трудно. Частым напоминанием себе евангельских заповедей, угрозой наказания немилосердного, страхом ответа за свои грехи и т.д. должно сначала увещевать и принуждать себя хотя бы к внешнему исполнению заповеди о любви к ближнему, пока долгим опытом борьбы сердце не умягчится и не станет любить само (конечно, по благодати Божией, стяжанной трудом и самопринуждением). Здесь всегда на первом месте Господь, Его пример жертвенной любви к роду человеческому, и проявления такой любви всегда очень сдержанны, душеполезны, плодотворны.
Любовь же человекоугодническая всегда имеет в основе своей какую-нибудь страсть: или это приятность плотская, или родственная, или симпатия, или почтение к человеку из-за его высокого положения в обществе, то есть вначале стоит желание угодить человеку ради того, что мы его выделяем как-то в сравнении с другими в данный момент и нам хочется иметь о себе его приятное мнение. Итак, эти разные помыслы бывают едва уловимы, но они-то и составляют внутренний толчок к тому, что вдруг появляется желание послужить человеку, успокоить его, порадовать чем-либо. Чаще всего в таких случаях, если встречается какая-либо преграда со стороны христианских заповедей, то легко ее нарушают, и "ради любви" часто серьезно преступается установление Церкви и наносится оскорбление Самому Господу. При человекоугодии мы поставляем ближнего впереди Бога и служим ему ради своей собственной выгоды, опираясь на свою нечистую человеческую доброту, часто совершенно забывая на это время о Боге. Но хуже всего, что мы сами в то время думаем и другим даем понять, что мы это делаем по заповеди, по христианскому своему милосердию.

Гневливость, раздражительность. Проявление этой страсти многие оправдывают причинами физиологическими, так называемой нервностью, вследствие страданий и невзгод, выпавших на их долю, напряженностью современной жизни, трудным характером родных и близких. Хотя отчасти эти причины и имеют место, однако они не могут служить оправданием этой, как правило, глубоко укоренившейся привычки вымещать свое раздражение, злость, дурное настроение на близких. Раздражительность, вспыльчивость, грубость, в первую очередь, разрушают семейную жизнь, приводя к ссорам, обычно из-за пустяков, вызывая ответную ненависть, злопамятство, желание отметить, ожесточают сердца в общем-то добрых и любящих друг друга людей. А как тлетворно действует проявление гнева на юные души, разрушая в них Богом данную нежность и любовь к родителям! Мы можем и должны, гневаться только на собственные грехи и недостатки. Нил Синайский советует быть кротким с людьми, но браннолюбивым с врагом нашим, так как в том и состоит естественное употребление гнева, чтобы враждебно противоборствовать древнему змию. И еще: кто памятозлобствует на демонов, тот не злопамятен на людей.
Даже спорить надо без ожесточения и гнева, так как раздражение тут же передается другому. Причиной гнева часто бывают высокомерие, гордыня, желание показать свою власть над другим, обличить его пороки, забывая о своих грехах. Перед исповедью надо вспомнить: не питаешь ли ты, брат, злобы к ближнему своему и примирился ли ты с ним в сердце своем? После обиды, нанесенной тобой кому-либо, исправился ли ты, не осталось ли у другого на сердце скорби и огорчения? Вспомни и покайся, в чем согрешил, и по возможности до исповеди примирись, спроси прощения у того, кого опечалил, а об обидчиках помолись, желая им от сердца добра.
Часто там, где люди живут вместе долго, особенно в тесных условиях, дьявол вселяет между ними распрю, ненависть друг к другу – начинается постоянное раздражение, осуждение, даже отвращение, неприязнь. Это дело злой страсти: начинает казаться, что ближний ведет себя совершенно невозможно, его действия кажутся крайне уродливыми, вызывающими, непристойными. Это известное бесовское искушение. Находя в душе человека одну легкораздражимую струнку, дьявол направляет к ней свои пожужживания, клеветой и ложью подстрекая на гнев, пока не расшатает все струны души так, что та с готовностью начинает отзываться на всякий гневливый помысл. Так бесы, найдя себе лазейку в душе, вскоре уже протаскивают в нее гору разных братоненавистнических чувств и легко доводят человека чуть ли не до беснования, то есть до лютой ненависти к ближнему. Поэтому важно в самом начале очень внимательно следить за недоброжелательными помыслами, мелкими раздражениями, вспышками гнева – и сразу же пресекать их, исповедовать, если есть возможность, чтобы часто и ясно объявлять такие помыслы священнику, который словом, советом может легко помочь отсечь подобные мысли и не дать болезни развиваться дальше. Но крайне неполезно желать разделиться с тем, к кому возникает такая озлобленность. Этого-то и ищет дьявол. Надо стоять до конца, зная истинные истоки этого зла. Когда же человек, разжигаемый бесом злобы, негодует на ближнего и его самого ставит в вину, а не дьявола и свою страсть, то он подобен, по слову отцов Церкви, глупому псу, в которого кидают камни, и он кидается, лая, на них, кусает их, а того, кто кидает, не замечает. Итак, эта страсть также ныне очень развита, для исцеления ее требуется много внимания, борьбы, частого исповедания, смирения перед ближними, самоукорения, многих молитв с поклонами за себя и за тех, против кого идет брань. Истинные христиане, те, кто всею душою желал послужить Господу своему и искал совершенного очищения сердца, часто намеренно искали себе или наставника, или брата с трудным, строгим или даже раздражительным характером, чтобы, живя рядом с ним, постоянно смиряться и через это скорее научаться кротости и незлобию. Таких примеров довольно много встречается в житиях святых.

Грех осуждения. Осуждая чужие недостатки (действительные или кажущиеся), человек мнит себя лучше, чище, благочестивее, честнее или умнее другого. У кого сердце чисто, тот всех людей почитает чистыми, а у кого сердце осквернено страстями, тот никого не почитает чистым, подумает, что все ему подобны. Наш суд никогда не бывает беспристрастным, ибо чаще всего основан на случайном впечатлении или совершается под влиянием личной обиды, раздражения, гнева, случайного настроения.
Православный христианин, безусловно, может и должен протестовать против неправды, несправедливости, защищать обиженных. Но восстанавливать истину призван лишь тот, кто достоин, кто заслужил право защищать ее, кто сам способен выслушать со смирением правду о себе и с кротостью покаяться в собственных грехах. Осуждение явное или едва заметное – почти самый частый грех, который труднее всего исповедовать, так как он мелкой пылью рассеян по всей нашей жизни, по всей деятельности нашей, но эта пыль крайне зловредна. Одно слово осуждения, одна укоряющая мысль – часто (как мы знаем из примеров жизни св. отцов) совершенно отнимали благодать Божию даже от ревностных подвижников. Одно малое осуждение может полностью лишить христианина награды за многие, долгие труды, в один миг оставить душу начисто ограбленной, опустошенной, унылой, даже если только что она радовалась и веселилась духовной радостью. В святом Евангелии из уст Самого Господа мы часто слышим предостережения относительно осуждения ближнего: Не судите, да не судимы будете... каким судом судите, таким будете судимы... прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. В Господней молитве Отче наш мы прямо выносим себе тяжкий приговор, если, произнесши ее, начинаем судиться с ближним и не прощаем ему какое-нибудь прегрешение.
Если же никого не осуждать, всегда отводить глаза от грехов ближнего и стараться узреть свои грехи, себя укоряя и поставляя ниже брата своего, то этот путь будет кратчайшим к Царствию Небесному, – легчайшим и радостнейшим. Проживи хоть день так, и ты заметишь в себе, как тут же ты приблизишься к Богу. Если никого не осудишь, то при многих иных согрешениях можешь быть помилован на суде, а при осуждении и при достойной, строгой во всем и чинной жизни найдется и у тебя много грехов, за которые будешь судим по всей строгости. Потому-то так и боялись отцы наши этого греха, так хранили каждое чувство свое, слово, мысль, старались даже легким укором, кивком головы не выказать осуждения, ни обвиняющим взглядом, ни вздохом. Если же навязчиво найдут осуждающие помыслы от демонов, то не давай им привиться к сердцу, а если и прилипают к сердцу, то хоть поостерегись высказать. Если смолчишь, то уже легко сможешь изгнать эту страсть из сердца, а сказал – тяжко согрешил!

Уныние. Грех уныния происходит от чрезмерной занятости собой, своими переживаниями, неудачами, и как результат – угасание любви к окружающим, равнодушие к чужим страданиям, неумение радоваться чужим радостям, рождается зависть. Основа и корень нашей духовной жизни и силы – любовь ко Христу, и ее нужно в себе растить и воспитывать, всматриваться в Его образ, прояснять и углублять его в себе, жить мыслью о Нем, а не о своих мелких суетных удачах и неудачах, отдавать Ему свое сердце – это и есть жизнь христианина. И тогда в сердце нашем воцарятся тишина и мир, о чем говорит св. Исаак Сирин: "Умирись с собой, и мирятся с тобой небо и земля".
Часто у тяжко согрешивших или слабых людей, не способных смело вступить в борьбу со своими страстями, бывает сомнение в возможности прощения их, в возможности исправления, это сопровождается признаками уныния, отчаяния (также тяжкого греха неверия). Но ведь не здоровые имеют нужду во враче, но больные, пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию /Мф. 9, 12-13/. Безвыходное положение некоторых исповедников, кажущаяся безнадежность их положения заключаются в том, что люди стоят вне Церкви, спасение их – это войти в Церковь, в общение любви с братьями по вере.

Грех празднословия весьма распространен. Это грех пустого, бездуховного пользования Божественным даром слова. Сюда же относятся сплетни, пересказ слухов. Часто люди проводят время в пустых, бесполезных разговорах, содержание которых тут же забывается. Господь же сказал: за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься /Мф. 12, 36-37/.
Грех празднословия никогда не заканчивается простой тратой времени, но оставляет душу человека оскверненной, так как всякое многословие несет в себе или осуждение, или насмешку, или удовлетворение тщеславия, или оживляет страстные воспоминания и т.д. Едва-едва только стоит неосторожно открыть рот для пустой беседы, и уже какое-нибудь вредное слово выскакивает, за ним другое. Потому-то необходимы внимание, краткость в беседах, немногословие. Ведь иногда и одно необдуманное слово может лишить человека благодати Божией, стяжанной долгими трудами (см. об осуждении).

Ложь. Сюда же могут быть отнесены: неисполнение данных обещаний, сплетни, выдумки и преувеличения в праздных беседах, клевета, преподание ближнему своих догадок как твердого знания, смелое рассуждение о малопонятных вещах, преподание ближнему убедительных советов при неимении достаточного опыта и духовности. Этот грех так глубоко вошел в сознание современного человека, так глубоко укоренился в душах, что люди даже не задумываются о том, что любые формы неправды, неискренности, лицемерия, преувеличения, хвастовства являются проявлением тяжелого греха, служением сатане – отцу лжи. По словам апостола Иоанна, в Небесный Иерусалим не войдет ...никто преданный мерзости и лжи /Откр. 21, 27/.
Ложь может проявляться совершенно беззастенчиво, открыто во всей своей сатанинской мерзости, становясь в таких случаях второй природой человека, постоянной маской, приросшей к его лицу. Он так привыкает лгать, что не может выражать свои мысли иначе, нежели облекая их в заведомо не соответствующие им слова, тем самым не проясняя, а затемняя истину. Ложь незаметно закрадывается в душу человека с детских лет: часто, не желая кого-либо видеть, мы просим близких сказать пришедшему, что нас нет дома; вместо прямого отказа от участия в каком-либо неприятном для нас деле, мы притворяемся больными, занятыми другими делами. Такая "бытовая" ложь, кажущиеся невинными преувеличения, шутки, основанные на обмане, постепенно развращают человека, позволяя ему впоследствии ради собственной выгоды идти на сделки с совестью. Необходимо искоренять ложь самым решительным способом; помни, что как от дьявола не может быть ничего, кроме зла и погибели для души, так и от лжи – его детища – не может последовать ничего, кроме растлевающего, сатанинского, антихристианского духа зла. Не существует "спасительной лжи" или "оправданной", сами эти словосочетания кощунственны, ибо спасает и оправдывает нас только Истина, Господь наш Иисус Христос!

Воровство. Заповедь "не укради" некоторые понимают слишком конкретно, как запрещение против явного воровства, грабежа и т.п. Однако хищением является всякое незаконное присвоение чужого имущества, как собственного, так и общественного. Хищением (воровством) следует считать невозвращение денежных долгов или вещей, данных на время; к этому же греху относится тунеядство, попрошайничество без крайней необходимости, при возможности самому заработать на пропитание. Если человек, пользуясь несчастьем других, берет с них какое-либо добро, больше, чем следует, то он совершает грех лихоимства. Это также относится к перепродаже вещей и продуктов по завышенным ценам (спекуляция), безбилетному проезду в транспорте и т.п. Грехи – это также нарушение заповеди "не укради".
Если кающийся имеет грех, связанный с нанесением материального ущерба кому-либо, то желательно, чтобы он по возможности возместил свой долг, возвратил украденную вещь или ее стоимость независимо от давности совершенного поступка. Это будет лучшей формой епитимии.

Сребролюбие. Под этим наименованием подразумевается всякое пристрастие к вещам, деньгам, ко всякого рода материальным благам, проявляющееся как в форме расточительности, так и в противоположной ей – скупости. Второстепенный, на первый взгляд, этот грех чрезвычайной опасности – в нем одновременное отвержение веры в Бога, любви к людям и пристрастие к низшим чувствам. Эта страсть порождает злобу, окаменение сердца, многозаботливость, зависть. Преодоление сребролюбия есть частичное преодоление и этих грехов. Со слов Самого Спасителя мы знаем, что богатому трудно войти в Царствие Небесное. Христос учит: Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут; ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше /Мф. 6, 19-21/.
От этого греха близ стоят многие страсти: страсть красиво одеваться, особенно иметь редкие вещи, "со вкусом" подбирать себе всякую вещь, создавать себе красивую модную обстановку в доме, отсюда и тщательная забота о порядке в вещах, об их хранении, страх что-либо потерять, страх воров, грабежа, раздражение на тех, кто прикасается или просит вещи, соревнование с другими в приобретении вещей, зависть, осуждение, немилосердие, презрение к нищим; человек начинает много внимания уделять внешнему своему виду и окружающих, здесь возникает отношение к ближнему "по одежке", уважение растет или падает в зависимости от материального благосостояния ближнего, а отсюда и несправедливость, человекоугодие, отвращение или брезгливость. Апостол страсть сребролюбия называет идолопоклонством. Кто начинает служить тленному веществу, тот становится его рабом, почитателем, поклоняется тленному – твари – и оставляет Творца.

Чревоугодие. Разным людям требуется разное количество пищи для поддержания своих физических сил – это зависит от возраста, телосложения, состояния здоровья, от тяжести выполняемой работы. В самой пище нет никакого греха, ибо это дар Божий. Грех же заключается в отношении к ней как к вожделенной цели, в поклонении ей, в сладострастном переживании вкусовых ощущений, разговорах на эту тему, в стремлении тратить как можно более денег на новые, еще более изысканные, продукты.
Христианин должен всегда сдерживать себя от всякого излишества, стараясь делать все в меру необходимости и полезности, а все чрезмерное, приносящее душе вред, – отсекать. Когда соблюдена мера в пище, то она подкрепляет человека и дает силы для трудов во славу Божию, для занятий и телесных, и духовных, для совершения молитвы, коленопреклонения и т.д. Лишение же себя необходимого количества пищи, то есть неразумный пост, а также излишества отнимают силы, лишают человека возможности соблюдать четкий, душеполезный ритм своей жизни. Услаждение вкусовыми качествами пищи очень вредит духовным занятиям, притупляет вкус ко всему духовному, развивает сладострастие, желание новых чувственных ощущений, в душе поселяется чувство неудовлетворенности "серой" жизнью, то есть человек начинает ждать и выискивать чего-нибудь поярче, почувствительнее, – уже не только в пище, но и в других отправлениях своей чувственности. Поэтому от чревоугодия недалеко и до блудных разжжений, все связано в человеке – и от одной страсти недалеко до других. Так, чревоугодие порождает нарушение поста, а это уже удаляет человека от Церкви, от Бога. Чревоугодник не способен бороться со многими другими страстями, в то время как пост – оружие против множества страстей.
Греховно также забывать молиться перед едой, особенно по причине нетерпеливого желания поскорее начать есть. Очень вредно есть от скуки, от уныния, от безделья.

Пьянство. Тяжкая страсть, стоящая по соседству с обжорством, – пьянство. Сколько горя приносит эта страсть, каждый знает. О том, как пагубно действует пьянство на здоровье, на психику, на отношения с близкими людьми, – об этом много везде говорят и верующие и неверующие. Беда в том, что трудно бывает пьющему человеку избегать повода к выпивке и храниться подальше от спиртного, так как в обществе без питья не обходится ни одно событие – ни маленькое ни большое, ни радостное ни печальное. При этом многие считают своим долгом внимательно следить за ближним, чтобы он пил, ибо боятся: вдруг у того не будет "настроения". Так бывает теперь и в среде людей верующих, тем более для всякого христианина вино – вещество особое, как хлеб и елей, освященные тем, что применяются в богослужении: чистое красное вино и специально испеченный хлеб – просфоры – служат для совершения святого таинства евхаристии. Поэтому и на праздниках христиан всегда бывает вино, и выпить немного для того, чтобы приподнять праздничное настроение, не грех, но в наше время люди так стали слабы, так невоздержанны во всем, что за праздничным столом почти всегда кто-нибудь напивается. Если раньше уставом в монастырях позволялось монахам выпивать до двух кружек вина за трапезой, то надо учитывать, что люди тогда были гораздо сильнее и воздержаннее и на них вино не производило такого действия. В наше же время надо быть крайне осторожным, и если человек знает за собой слабость к спиртному, то должен заранее всегда настраиваться строжайшим образом – или вообще не прикасаться к вину, или же соблюдать точно меру. Теперь часто пьют вино в посты, но это явное нарушение, так как четко написано в церковных типиконах: когда пост бывает открыт вином? в случае какого-либо праздника.
Помни, брат, следующее: хотя вино поначалу и кажется вещью самой прекрасной, приятной небезобидной, но бесы очень любят ловить слабых людей на эту приманку – часто и один стакан лишает бдительности, осторожности, и дьявол уже готовит сеть греха, в которую легко попадает тот, кто хоть немного забылся и расслабился. Каких только безумных поступков не творят люди в нетрезвом состоянии, порою просто беснуются, попадая в полную зависимость от злых духов, "пляшут под их дудку", доходят до самоубийства. Господь говорит в святом Писании, что пьяницы не спасутся. Пьяница ищет в вине радости, веселья, хочет забыться, уйти от скорбей мира сего, но ведь та сила в вине – веселить и согревать сердце – это только слабое напоминание, слабый образ, сравнение с той радостью, духовным весельем, которыми уже радуется и веселится каждый истинно верующий и исполняющий заповеди Христовы. Благодать Божия, которую источает учение евангельское, наполняющая каждого, кто внимает слову Божию и живет им, – вот вино веселящее и пьянящее, и вводящее в Царствие Небесное!

Убийство. Страшнейшим грехом во все времена считалось нарушение шестой заповеди – убийство, лишение другого человека величайшего дара Господня – жизни. Таким же страшным грехом является самоубийство и убийство во чреве – аборт.
Очень близки к совершению убийства те, кто во гневе на ближнего допускают рукоприкладство, наносят побои, раны, увечья. Виновны в этом грехе родители, жестоко обращающиеся со своими детьми, избивающие их за малейшую провинность, а то и без всякого повода. Нередко впадают в этот грех рукоприкладства те, кто злоупотребляет вином. Стало обычным делом среди молодежи драться, часто до серьезных увечий, чуть ли не убивать друг друга из-за ничего, ради того, чтобы выказать свое "мужество", постоять за свое "я". Но разве это мужество? Как правило такие "герои" просто не умеют подавлять в себе страсть и действуют в порыве гнева, ненависти, под действием вспышки сатанинской злобы; мы же, христиане, знаем, что настоящее мужество выказывает себя в твердом, терпеливом, настойчивом противостоянии страстям, неподчинении им. Кто мужественнее? Те, кроткие, слабые физически, молчаливые, покорные христиане: юноши, девушки, малые дети, матери вместе со своими младенцами – которые без сопротивления шли на муки ради Христа, добровольно отдавали себя на мучения, терпели над собой неслыханное издевательство; или же те "мужчины", которые за одно оскорбительное слово готовы ближнему пустить кишки наружу, чуть что – тянутся за нож? Интересно – как бы поступили такие люди, если бы их повели на муки, требуя отречения от своей веры? Скорее всего или сразу же отверглись Христа, или же стали проклинать своих обидчиков, скрежетать на них зубами, стараться ударить кого-нибудь из них. А вот христиане всегда молились даже за своих мучителей и палачей, Часто теперь можно слышать оправдание, что, мол, в жизни существуют "волчьи" законы и кротость не всегда полезна и возможна. Но как такие мысли совместить с христианством: к кому же тогда обращены слова Самого Господа: научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, или заповедь – кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую?
Повинны в этом грехе и те, кто подстрекает на драку, кто стравливает людей сплетнями, наговорами, клеветой, озлобляет друзей, близких людей ссорит между собой, те, кто раздор вносит среди окружающих. Да знает такой, что он прямо делает дело дьявольское, так как и само слово "дьявол" значит "клеветник".
Своевременное неоказание помощи больному, умирающему, равнодушие к чужим страданиям тоже следует рассматривать как пассивное убийство. Особенно ужасно подобное отношение к престарелым больным родителям со стороны детей. Сюда же относится неоказание помощи человеку, попавшему в беду: бездомному, голодному, утопающему на ваших глазах, избиваемому или ограбляемому, потерпевшему от пожара или наводнения. Но мы убиваем ближнего не только руками или оружием, но и жестокими словами, бранью, издевательством, насмешкою над чужим горем. Св. апостол Иоанн говорит: Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца /1 Ин. 3, 15/. Каждый на себе испытал, как ранит и убивает душу злое, жестокое, язвительное слово.
Не меньший грех совершают и те, кто лишает чести, невинности молодые души, растлевая их физически или нравственно, толкая их на путь разврата и греха. Блаженный Августин говорит: "Не думай, что ты не убийца, если ты наставил ближнего твоего на грех. Ты растлеваешь душу соблазненного и похищаешь у него то, что принадлежит вечности". Приглашать на пьяное сборище юношу или девушку, насильно спаивать непьющего, подстрекать к отмщению обид, соблазнять развратными зрелищами или рассказами, насмехаться над целомудренными, над скромными людьми, склонять к нарушению поста, заниматься сводничеством, предоставлять свое жилище для пьянства и развратных сборищ – все это соучастие в нравственном убийстве ближнего.
Убийство животных без нужды, истязание их – это тоже грех: Праведный печется и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко /Притч. 12,10/.
Предаваясь безмерной печали, доводя себя до отчаяния, мы грешим против той же заповеди. Самоубийство – величайший грех, ибо жизнь есть дар Божий, и только Ему принадлежит власть лишать ее нас. За самоубийц даже нельзя молиться, Церковь не поминает их имен и не отпевает, не положено и хоронить их на христианском кладбище и ставить крест на могиле. Ведь самоубийца сбросил свой крест, отказался нести его тяготу, отверг всякое упование на милость Божию, самим покушением на свою жизнь отверг все человеколюбивые и несказанно милосердные о себе попечения Господа (а ведь, по слову Самого Господа, и волос с головы нашей не падает без ведома Божия, так Он печется о каждом человеке!). Отказ от лечения, намеренное неисполнение предписаний врача, сознательное нанесение вреда своему здоровью, злоупотребление вином, курение табака, злоупотребление лекарствами, употребление наркотиков, вообще пренебрежительное отношение к телесному и душевному своему здоровью – все это разные виды того же самоубийства. Тело – храм души, как и весь человек – храм Божий, храм Духа Святаго, и кто Божий храм растлит, растлит сего Бог /1 Кор. 3, 17/, по слову Священного Писания.
По правилам Анкирского собора /313 г./ за преднамеренное умерщвление плода (аборт) полагается отлучение от причащения на десять лет. Св. Василий Великий, говоря в одном из своих правил /2-е правило/ об умышленно погубивших зачатый во утробе плод, не допускает различия между плодом, вполне образовавшимся, и еще не получившим человеческого вида. Он находит в этом преступлении двойной грех: и детоубийство, и попытку самоубийства, так как с насильственным погублением плода подвергается опасности и жизнь самой матери. Св. Василий осуждает таких матерей в детоубийстве, но определяет им половину срока епитимьи, положенной за убийство. Для женщины, признающей свою причастность к Православной Церкви, искусственное прерывание беременности категорически недопустимо и непростительно даже в тех случаях, когда по состоянию здоровья дальнейшее вынашивание плода угрожает ее жизни. В том крайне затруднительном случае, когда, по-видимому, необходимо выбирать, чью жизнь предпочесть, матери или ребенка, врачи должны постараться сделать все возможное и бороться до конца, дабы сохранить жизнь обоих, а нам нужно молиться о том же и, наконец, все возложить на Промысел Божий, благой, милующий и спасающий! Мы не вправе решать, кого миловать, а кого казнить. Главная ошибка заключается здесь в том, что душа, рождающаяся в жизнь, представляется нам несовершенной, примитивной, как бы глубоко спящей и оттого малозначащей, а душа, пожившая в мире сем, повидавшая виды, испробовавшая себя во всяком роде бурной деятельности, представляется богатой, ценной, имеющей большую важность. На самом же деле пред Богом все может быть иначе. И тот, еще только ждущий своего рождения, вхождения в мир сей младенец есть полноценный человек, столь же любимый Богом и имеющий не меньшую значимость, нежели взрослый, уже прошедший часть пути на поприще этого мира.
Когда мать, рискуя своей жизнью, спасает жизнь своему ребенку, то в этом-то и состоит ее материнский долг и подвиг, к которому должна быть готова каждая замужняя христианка – если потребуется от нее такая жертва. Материнство – крест и часто нелегкий, но, по слову Апостола, жена спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием /1 Тим. 2,15/.
Аборт равнозначен убийству. В основе причин, приводящих к этому тяжкому греху, – отсутствие доверия к Богу, устрояющему жизнь всякого человека, приходящего в мир, а также боязнь житейских трудностей или страх позора, насмешек, когда зачатие совершилось в результате блуда или прелюбодеяния. Но к этому греху почти всегда причастны и мужчины – мужья или любовники. Мужья, которые поощряют аборт или же сами понуждают к нему, виновны не меньше, а то и больше своих жен. Мужчины, которые легкомысленно входят в близкие связи с женщинами, оказываются виновниками совершаемых абортов, а также, впадая в блудодеяния, становятся причастными к детоубийству. И сколько таких легкомысленных "гулящих" мужчин, не ведая того, носят на своей крещенской ризе следы крови – своих умерщвленных младенцев. Поэтому перед исповедью надо хорошенько припомнить: не было ли совершено такое преступление или, может быть, были такие блудные связи, которые могли кончиться абортом, и на Страшном суде вдруг окажется, что и к такому греху, как убийство, имеешь причастие.

Грех блудодеяния. Седьмая заповедь – не прелюбы сотвори! Грех блудодеяния очень распространен, заразителен, глубоко поражает душу и тело, поэтому наиболее опасен. Чувственность глубоко проникла в падшую природу человека и может проявляться в самых разнообразных и изощренных формах.
Блуд – неосвященное благодатной силой таинства брака совокупление холостого мужчины и незамужней женщины или нарушение целомудрия юношей и девушек до брака. Прелюбодеяние – нарушение супружеской верности одним из супругов. Кровосмешение – плотская связь между близкими родственниками. Противоестественные половые связи – мужеложство, лесбиянство, скотоложство, малакия (рукоблудие, онанизм). Отвратительность этих грехов очевидна, ясна их недопустимость: они ведут к духовной смерти еще до физической кончины человека.
К великому сожалению, в наше время, как никогда, мир заражен развратом, духом блуда, всюду создается атмосфера, разжигающая плотскую похоть. Особенно пагубно действует сегодня влияние "западной культуры": гнусные журналы, фильмы, срамные фотографии и картины, бесовская музыка (само начало рок-музыки характерно прежде всего отчаянным бунтом против всяких запретов в отношении половых связей, против всех запретов морали, нравственности – против законов религиозных, общественных, семейных), развращающие романы, стихи и т.п. В общем, на вооружении у человеконенавистнических демонов блуда сейчас имеются все виды глубоко проникающих в души людей средств влияния, пленения, погубления. Грех блуда начинается прежде падения телом – с рассматривания соблазнительных зрелищ, увлечения воспоминаниями виденного греха, блудных картин, когда человек не отсекает и не изгоняет из души попавшую туда заразу греха.
Блудные помыслы, возникшие в результате такой невнимательной жизни, особенно сильно одолевают человека в уединении, особенно по ночам. Здесь лучшим лекарством являются аскетические упражнения: пост в пище, недопустимость лежания в постели после просыпания, регулярное чтение утреннего и вечернего правила.
Началом или частью блудного греха являются соблазнительные разговоры, непристойные истории, анекдоты, пение безнравственных песен, писание нецензурных слов, употребление их в разговорах (матерщина). Все это приводит к порочному самоуслаждению, которое тем более опасно, что связано с усиленной работой воображения и неотступно начинает преследовать несчастного, часто пленяя весь ход его мыслей, чувств, превращая его в раба жалкой страсти, низкого порока. Много труда и скорбей надо понести затем, чтобы исцелить душу от этого зловредного, крайне прилипчивого, назойливого навыка.
Хотя среди блудных грехов грех рукоблудия кажется самым "безобидным", он наиболее трудно врачуется, так как, навыкши к нему, всегда легко можно согрешить – особенно же ночью, лежа в постели, порой бывая побуждаемым страстью прикасаться к своему телу, легко можно пасть. Здесь нужно всегда заранее быть предупредительным – вовремя отсекать помыслы ко греху, в постель ложиться в белье, покрывающем большую часть тела, ни в коем случае не обнажаться совсем, не позволять себе прикасаться к своему телу, быть осторожным в бане, стараясь не смотреть на свое обнаженное тело, не заглядываться в зеркало. Необходимо чаще произносить краткие молитвы про себя, иногда шепотом, просить у Господа помощи против этого греха, призывать имя своего святого (чье имя носишь). Если за блуд, прелюбодеяние положено правилами Церкви отлучение от таинства причащения на многие годы или месяцы, с чтением канонов, поклонами, то за грех рукоблудия полагалось отлучение от таинства причащения на сорок дней с сухоядением (то есть строгим постом – без употребления вареной пищи). Теперь же, снисходя к крайней немощи верующих, учитывая страшную разнузданную атмосферу сегодняшнего мира, срок этот уменьшают и епитимью обычно назначают около двух-трех недель и не с такими строгостями. Бывает, что во время сна при блудных сновидениях, или без них, происходит блудное разжжение, оканчивающееся истечением семени, так называемое осквернение (как еще принято называть – падение). За этот неприятный случай тоже надо понести малое наказание, исполнить правило, сделав 50 земных поклонов с молитвой: "Боже, милостив буди мне грешному и очисти мя блуднаго имени ради святаго Твоего", также прочитать молитву Василия Великого от осквернения (есть в молитвословах). В день после ночного осквернения не положено прикасаться к св. иконам, святыням, вкушать просфору, пить освященную воду. Осквернившийся накануне св. евхаристии не приступает к причащению. Падение во сне надо исповедовать священнику.
Прелюбодеяние есть падение несвободного с несвободною, то есть имеющего законную жену мужа с женою, имеющею своего мужа, или падение свободного с несвободною, или наоборот.
Прелюбодеяние есть повреждение и осквернение чужого ложа и своего. Если оба лица несвободны, то оба они одновременно оскверняют чужое и свое ложе, не сохраняя в своем законном супружестве веры и любви и преступая предел закона, – посему и судится грех прелюбодеяния более, чем грех любодеяния.
Падение таковых есть великий и тяжкий грех, не только тяготу и скверну блуда содержащий, но и законный брак повреждающий и оскверняющий, и досаждающий Творцу и Законоположителю Богу.
Прелюбодеющий разлучает то, что Бог сочетал, рассекает пополам плоть едину и наносит обиду тайне супружества. Поэтому грех прелюбодеяния – вдвойне больший грех, чем любодеяние, и виновность первого тяжелее последнего. Ибо любодеяние оскверняет только два свободных лица – любодействующего и любодействующую, прелюбодеяние же простирается на четыре: два лица оно оскверняет, а двум другим наносит обиду. Поэтому и епитимья прелюбодею св. Василием Великим положена такая: блудник подвергается запрещению на 7 лет, а прелюбодей – на 15 лет (см. Кормчую, 58 и 59 правила). А св. Иоанн Златоуст считает прелюбодеяние грешнее разбойничества: "Каждому Бог дал жену и положил законы для естества, установив соединение с одною. Поэтому преступление с иною есть разбойничество и лихоимство, и даже преступление лютейшее всякого разбойничества, ибо мы не так сильно страдаем, когда уносят наше имущество, как в том случае, когда подрывается брак" /на 1 Посл. к Сол. 4, 6/. Прелюбодеяние в Ветхом Завете не удостаивалось помилования и прощения и никакими жертвами не могло быть очищено: не упомянуто о сем в книге Левит, в которой описывается, какие жертвы нужно приносить за какие грехи. За прелюбодеяние не было назначено жертвы или очищения, но что же? Казнь смертная, и не каким-либо иным способом этот грех истреблялся и очищался в людях Божиих, как только смертной казнью /Лев. 20, 10. Втор. 22,22/.
Прелюбодеяние, хотя бы оно и не было обнаружено, тем не менее сопровождается непрерывною мукою совести: внутренний червь постоянно грызет, обличает, отягчает и приводит в отчаяние. Если же прелюбодеяние обнаруживается, воспоследствует за сим великий стыд, бесчестие, неукротимая ярость мужа, ложе которого осквернено, гнев собственной жены согрешившего и достойное по праведному суду наказание.
Всегда грех прелюбодеяния во всех народах строго наказывался лютыми казнями или муками. В Риме закон повелевал прелюбодея и прелюбодейку связывать вместе и бросать в огонь. Август Тиберий, Домициан, Север и Аврелий установили за прелюбодеяние такое наказание: сгибать вершины двух деревьев, привязывать к ним за ноги виновного и отпускать, таким образом тело грешника и грешницы разрывалось на части. Другие римские цари позволяя безнаказанно мужу убивать жену и прелюбодея с ней, если застанет их вместе согрешающими. В Древней Греции был издал закон секирою отсекать головы мужу и жене, взятым на месте прелюбодеяния. Саксонцы убеждали прелюбодейку, чтобы она сама удавилась веревкою, труп ее сжигали и вешали прелюбодея над этим костром. Египтяне прелюбодея били железом, нанося ему тысячу ран, а прелюбодейке отрезали нос. Куманы, посадив жену нагою на осла, возили ее по всему городу и били. Бразильцы таких жен или убивали, или же продавали как рабынь. В иных местах отрезывали женам нос и уши, а мужам – уды прелюбодеяния. Многие и другие лютые наказания прелюбодействующих были в различных странах.
Ныне же среди христиан таковые грехи столь многочисленны, но казни смертной им не положено; вообще этот грех теперь слабо наказывается, и только разве Сам Праведный Судия будет казнить в будущем веке. Отчего происходят постигающие отовсюду нас столь великие бедствия? Ради грехов наших месть Божия бьет нас, а мы не хотим познать виновности нашей и покаяться.
Все состоящие в нецерковном браке тяжко согрешают, они должны обязательно освятить свои союз таинством брака, в каком бы возрасте они ни были. Кроме того, и в браке следует соблюдать целомудрие. Не предаваться неумеренности в плотских удовольствиях, воздерживаться от сожительства в посты, накануне воскресных и праздничных дней.
Итак, просматривая этот краткий список грехов, вспоминай, что имеет отношение к твоей жизни; здесь далеко не все описано, что вредит душе и губит ее, задумывайся и заглядывай в себя – многое забытое и греховное может всплыть в памяти. Записывай все и спеши исповедовать!

Глава III

Советы готовящемуся к исповеди

В Священном Писании сказано: Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению, управь сердце твое и будь тверд, и не смущайся во время посещения, прилепись к Нему и не отступай, дабы возвеличиться тебе напоследок /Сир. 2, 1-3/.
Как только ты решишь поститься, каяться, исповедовать свои грехи, так явится множество препятствий, внутренних и внешних. Враги рода человеческого, узнав о твоем намерении, всячески начнут смущать тебя извне разными обстоятельствами и изнутри сомнениями, помыслами, страхами. Но все исчезнет, как только проявишь твердость в своем намерении.
Исповедоваться надо как можно чаще, промежутки между исповедями должны быть наполнены духовной борьбой, усилиями, подкрепляемыми предыдущей исповедью, ожиданием и приготовлением к следующей. Так частое исповедание грехов будет охранять и поддерживать трезвым весь твой благочестивый образ жизни. Благодать Божия, действующая в таинствах покаяния и св. причащения, осязательно делает человека чувствительным к своим грехам и немощам, он не так легко подвигается на греховные дела и укрепляется в истинах веры. Церковь и все ее установления становятся для него родными, близкими сердцу.
Хотя и желательно иметь своего духовника, но это вовсе необязательное условие для истинного покаяния. Для человека, действительно страдающего от своего греха, безразлично, у кого он исповедует его: лишь бы как можно скорее покаяться в нем и получить отпущение. Покаяние должно быть совершенно свободным, никак не вынужденным.
Исповедь – это не беседа о своих недостатках, сомнениях и не рассказ духовнику о своей жизни. Исповедь – это таинство, а не просто благочестивый обычай. Исповедь – это горячее покаяние сердца, жажда очищения, которая происходит от ощущения святыни, это второе крещение, и, следовательно, в покаянии мы умираем для греха и воскресаем для святости. Раскаяние – первая степень святости, а бесчувственность – это пребывание вне святости, вне Бога.
Первым делом готовящегося к исповеди должно быть испытание сердца. Для этого необходимо несколько дней готовиться: поститься, читать духовную литературу, больше молиться, читать советы и наставления о таинстве покаяния, вспомнить и записать свои грехи. Обычно люди, неопытные в духовной жизни, не видят ни множественности своих грехов, ни их гнусности. Они говорят: "Ничего особенного я не совершал, у меня только мелкие грехи, как у всех, – не украл, не убивал". Так многие часто начинают исповедь. А самолюбие? Неперенесение укоров? Черствость? Человекоугодие, слабость веры, отсутствие любви к ближнему? Малодушие, духовная леность? Разве все это неважные грехи? Разве можно утверждать, что мы достаточно любим Бога, что вера наша действенна и горяча? Разве каждого человека мы любим так, как заповедано Спасителем? Разве достигли мы кротости, безгневия, смирения? Чем объяснить нашу безучастность на исповеди, наше самомнение, как не окамененным нечувствием, как не мертвостью сердечной, душевной смертью? Почему св. отцы и учители наши, оставившие нам покаянные молитвы, считали себя первыми из грешников, а мы убеждены, что у нас все благополучно?! Чем ярче свет Христов озаряет сердца тем яснее сознаются все недостатки, язвы и раны. И наоборот люди, погруженные во мрак греховный, ничего не видят в своем сердце, а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем сравнивать, ибо Христос для них закрыт их пеленой грехов.
Разбираясь в нравственном состоянии своей души, надо постараться различать основные грехи от производных, симптомы от более глубоких причин. Например, мы замечаем – и это очень важно – рассеянность на молитве, невнимание во время богослужения; отсутствие интереса к слушанию и чтению Священного Писания; но не происходят ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу?! Нужно отметить в себе своеволие, непослушание, самооправдание, нетерпение упреков, неуступчивость, упрямство; но гораздо важнее открыть и понять их связь с самолюбием, гордостью. Если мы замечаем в себе стремление быть всегда в обществе, на людях, проявляем словоохотливость, насмешливость, злословие, если мы излишне заботимся о своей наружности и одежде, то надо внимательно исследовать эти страсти, ибо чаще всего так проявляется наше тщеславие и гордыня. Если мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим разлуку, безутешно скорбим об отшедших, то не кроется ли в силе и глубине этих наших искренних чувств неверие в благой Промысл Божий?
Есть еще вспомогательное средство, ведущее нас к познаниию своих грехов: перед исповедью вспомнить то, в чем обычно обвиняют нас другие люди, бок о бок с нами живущие, наши близкие очень часто их обвинения, укоры, нападки справедливы. Перед исповедью надо просить прощения у всех, перед кем считаешь себя виновным, чтобы приступить к таинству с неотягощенной совестью.
При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца; став на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться в мелочах, в таких случаях надо временно оставить испытания своей души и молитвой и добрыми делами прояснить душу.
Приготовление к исповеди – не в том, чтобы возможно полно вспомнить и даже записать свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния сосредоточенности, серьезности и молитвы, при котором, как при свете, станут видны ясно наши грехи. Духовнику исповедник должен принести не список грехов, а покаянное чувство, не детальный рассказ о своей жизни, а сокрушенное сердце.
Знать свои грехи – это еще не значит каяться в них. Правда, Господь принимает исповедание – искреннее и добросовестное, даже если оно и не сопровождается сильным чувством раскаяния, если этот грех – окамененное нечувствие – мы исповедуем мужественно и откровенно, без лицемерия. И все же, сокрушение сердца, скорбь о грехах своих есть важнейшее из того, что мы можем принести на исповедь. Но что же делать, если испепеленное греховным пламенем сердце наше не орошается живительными водами слез? Что если "немощь духовная и плоти неможение" так велики, что не способны на искреннее покаяние? И все-таки это не причина для того, чтобы откладывать исповедь в ожидании покаянного чувства. Бог может коснуться нашего сердца и во время самой исповеди: самоисповедование, наименование вслух своих грехов может смягчить наше сердце, утончить духовное зрение, обострить покаянное чувство. Больше же всего преодолению нашей духовной вялости служат молитвенные приготовления к исповеди, пост. Истощая наше тело, пост нарушает гибельное для духовной жизни наше телесное благополучие и благодушие. Однако пост сам по себе только подготовляет, разрыхляет почву нашего сердца, которое после этого сможет впитать молитву, слово Божие, жития святых, творения св. отцов, а это, в свою очередь, повлечет усиление борьбы со своей греховной природой, подвигнет на активное делание добра близким.
Наше бесчувствие на исповеди большею частью коренится в отсутствии у нас страха Божия. Вот сюда и должны быть направлены усилия. Потому очень полезно чтение и размышление о смерти, о Страшном суде, о горестном пребывании грешников в аду, о мимолетности этой жизни и о бесконечном величии вечности.
Не нужно на исповеди ждать вопросов, надо самому сделать усилия, ведь исповедь – это подвиг и самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядности греха общими выражениями. Довольно трудно, но необходимо, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, отказаться от попыток объяснить духовнику "смягчающие обстоятельства", отказаться от ссылок на других, якобы введших в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния, продолжающегося погрязения в грехе. Иногда ссылаются на слабую память, не дающую будто вспомнить все грехи. И действительно, часто бывает, что мы легко и быстро забываем наши грехопадения. Но происходит ли это только от слабой памяти? Ведь, например, случаи, когда особенно больно было задето наше самолюбие, когда нас незаслуженно обидели; или наоборот, все, что льстит тщеславию: удачи, добрые дела, похвалы, благодарности – мы помним долгие годы. Все то в нашей мирской жизни, что производит на нас сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним. Не потому ли мы забываем наши грехи, что не придаем им серьезного значения?
На исповеди часто говорят: мы уже исповедовали некоторый грех, но нас продолжает беспокоить страх за его тяжесть, что он нам не простится, мы никак не можем забыть его. Что же? Повторять его снова на исповеди или нет? На исповеди говори все, что тебя беспокоит, что у тебя болит, не стесняйся поэтому лишний раз сказать о своих прежних грехах. Это хорошо, это будет свидетельствовать, что ты постоянно ходишь с чувством своего окаянства и препобеждаешь всякий стыд от обнаружения своих греховных язв.
Некоторые боятся и как бы не верят, что им могут быть прощены грехи, и эта боязнь иной раз принимает болезненную форму. Это чувство страха покоится или на недостатке веры, надежды, любви к милосердному Господу, или же на частой повторяемости грехов. Старайся не грешить, тогда с Божией помощью уменьшится и тревога о непрощении тебя Господом. Не смей думать, что твои грехи так велики, что не стоит и каяться. Кто принимает наше покаяние? Кто врачует наши греховные язвы? Всемогущий Бог. Заметь: Всемогущий! Всемогущий Врач! И как Таковой Он и прощение делает возможным для всех самых тяжких грехов.
Есть так называемые неисповеданные грехи, с которыми многие живут в течение многих лет, а может быть, и всей своей жизни. Все время есть желание открыть их духовнику, но слишком стыдно о них говорить, так и проходит год за годом. А между тем они тяготят постоянно душу и готовят ей вечное осуждение. О, как надо бояться нераскаянных грехов! Жизнь наша, по апостолу, что пар /Иак. 4, 14/ – сегодня мы живы, а завтра готов нам исход. Куда же мы там спрячем свои грехи? Должно стыдиться грехов, а не покаяния. Покаяние есть победа над самим собой, есть победный трофей, так что покаявшийся достоин всякого уважения и чести.
Знак совершенного покаяния – чувство легкости, чистоты, неизъяснимой радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как перед тем далека была эта радость.
Раскаяние не будет полным, если, каясь, человек не утвердится внутренне в решимости не возвращаться к тому же греху. Но скажешь: "Как это можно обещать, что я не повторю греха? Не правильнее ли думать, что, скорее всего, грех повторится по нашей немощи? Ведь и на опыте каждый знает, что через некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам, часто из года в год не заметно улучшения". Но на самом деле это не так! Не бывает случая, чтобы при искреннем покаянии и добром желании исправиться с верою принятое Святое Причастие не произвело в душе благих перемен. И трудно бывает самому судить о своем состоянии. Возрастающая требовательность к себе, строгость, усиливающееся духовное зрение часто создают впечатление того, что грехов стало больше и они усилились. Верующий начинает думать, что он стал еще греховнее, что болезни усиливаются, на самом же деле многое уже стало лучше, многое зло отвергнуто, но на его месте ранее незамечаемое выявилось, и борьба должна продолжаться не менее усиленная.
Часто Господь по особому Промышлению Своему закрывая нам глаза на наши успехи, чтобы сохранить нас от тщеславия и гордости. Также и наоборот: чтоб не впали мы в уныние и решились начать борьбу с грехом, Господь не сразу нам попускает увидеть полную картину нашего грехопадения, которая крайне ужасна, но то мере преуспеяния открывает наши глаза. Грех может долго оставаться, но частая исповедь, причащение Святых Тайн уже расшатали и ослабили его корни. Да и сама борьба с грехом, страдание от греха – разве это не приобретение?! "Не устрашайся – хотя бы ты падал каждый день и отходил от путей Божиих, стой мужественно, и Ангел, тебя охраняющий, почтит твое терпение", – говорит св. Иоанн Лествичник.
И даже если нет этого чувства облегчения, возрождения, надо иметь силы вернуться к исповеди, до конца освободить свою душу от нечистоты, мужественно извлечь все уродства, все скверны – без прикрытия, без украшательства, очистить ее от черноты и грязи. Стремящийся к этому всегда преуспеет!
Только не будем приписывать себе свои успехи, рассчитывать на свои силы, надеяться на свои возможности. Этим можно погубить все приобретенное.
"Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения..,"; "Господи, даждь ми помысл исповедания грехов моих..."; "Рассеянный ум мой собери, Господи, и оледеневшее сердце очисти, яко Петру, дай ми покаяние, яко мытарю – воздыхание и яко же блуднице – слезы".
Аминь.


Назад к списку